Псковское РО МООВ ВДВ и ВСпН "Союз десантников"

Шестая рота просит памяти.

Berny — Wed, 21 Dec 2011 20:57:48 GMT

Псков - город военный. Здесь и пограничники стоят, и спецназовцы, и десантники. Поэтому и героев в Пскове больше, чем где бы то ни было. Небольшой зал в администрации Псковской области заполнен под завязку. Сегодня здесь чествуют Героев России, а на самом деле - их родителей и вдов. Героизм - понятие возвышенное, и с бренной жизнью сочетается редко.

- А у тебя, деточка, кто погиб, муж? - ласково спрашивает женщина средних лет свою молодую соседку. - А у меня сынуля…

О подвиге 6-й парашютно-десантной роты 104 парашютно-десантного полка, которая в течение 16 часов удерживала 2,5 тысячи боевиков, прорывавшихся через Аргунское ущелье, и погибла почти в полном составе, достоверно известно немногое. К вечеру 1 марта 2000 года в живых из 90 человек лишь чудом осталось шестеро - помощи псковские десантники так и не дождались.

По факту массовой гибели военнослужащих было возбуждено уголовное дело, которое, однако, несколько лет назад было приостановлено. Но в декабре 2010 года стало известно, что Следственное управление по Чеченской республике возобновило расследование и задержало трех человек, которые уже отбывали наказание за участие в незаконных вооруженных формированиях. Сейчас это дело передано в суд, а родные десантников получили официальные вызовы на предварительные слушания в качестве потерпевшей стороны.

Два счастливых года

Своего мужа Светлана Панова потеряла одиннадцать лет назад. Вместе они прожили лишь два с половиной года. Когда Андрей Панов погиб, ему было 26 лет, а их дочке Ире не было и года.

Гвардии старший лейтенант Панов руководил взводом десантников в составе 6-ой роты. Известно, что в бою на высоте 776,0 он прикрывал отход товарищей и выносил раненых. Сам с той высоты он не вернулся. Посмертно Андрей Панов был удостоен звания Героя России.

Светлана снова вышла замуж через семь лет, за своего коллегу, военнослужащего того же батальона, где служит телеграфисткой. Они не расписывались, но обвенчались. В этом браке у Светланы родился сын Миша. Но первая, самая яркая, любовь не отпускает ее и сейчас. Про своего второго мужа Света говорит просто:

- Я очень благодарна этому человеку за то, что он принял меня такой, какая я есть, и любит нас с дочкой.

Света родилась в Смоленске, там же познакомилась с Андреем, ждала его, пока он оканчивал Санкт-Петербургское высшее общевойсковое командное училище. Потом уехала за ним в чужой Псков, где у них не было ни родных, ни знакомых. Андрей хотел служить только в десанте и просил распределить его в 76-ю гвардейскую десантно-штурмовую дивизию, расквартированную в Пскове.

Шел 1997 год, зарплату в армии часто задерживали. Ребятам помогали родители, передавали посылки с провизией. Свадьбу играли «студенческую». Вот и на обручальные кольца отец жениха дал денег. Но они были вместе и были счастливы. Вскоре родилась Ирочка, и счастье стало совсем полным.

А потом Андрей уехал в командировку в Чечню, и все рухнуло.

«Если бы им вовремя оказали помощь, он был бы жив»

О том, что муж погиб, Света узнала странно. С семимесячной дочкой она гостила у родителей в Смоленске. 6 марта маме Андрея пришла официальная телеграмма: «Сообщите место похорон». Родные не сразу поняли, что случилось.
Через несколько дней, ночью, они получали на вокзале гроб. С момента смерти прошло почти две недели, и открывать гроб не стали, попрощались через маленькое окошко в крышке. Больше всего Свету поразило то, что глаза Андрея были открыты, их никто не закрыл.

- Я читала заключение судмедэкспертизы, - рассказывает Света. - Раны у Андрея были не смертельные: в правую руку, в левую ногу и ранение в живот, которое не задело жизненно важных органов. Он умер от потери крови и переохлаждения. Я думаю, если бы им вовремя оказали помощь, он был бы жив.

Выяснять, почему тогда, 1 марта 2000 года, 6-ая парашютно-десантная рота так и не дождалась подмоги, у Светланы сил нет:

- Я не могу говорить об этом без слез. Я думаю, мы никогда не узнаем правду. Я расспрашивала многих, кто был тогда в Чечне, но все молчат. Может, жалеют меня, а может, и сами не знают, почему все так вышло. Иногда мне приходит в голову, что Бог устроил так, чтобы мы не расстались. Может, нам было суждено развестись? А потом я думаю, пусть бы мы лучше развелись, но он остался жив… И у Ирочки бы все равно был папа.

Светлане, как и остальным родным десантников, Следственное управление по Чеченской республике прислало официальный вызов на суд. Но она не поедет:

- Однажды я уже ездила туда, нас приглашали чеченские власти. Если честно, мне было там страшно. И я не верю, что этот суд установит правду.

Общее горе

Света вспоминает, что Андрей был удивительно несовременным парнем: слишком правильным, даже наивным.

- Мама его как будто не для нашей жизни воспитывала. У него, вчерашнего курсанта, было столько иллюзий. А здесь он столкнулся с реальностью, увидел, как обстоят дела в армии на самом деле, и был очень разочарован. Закалиться, повзрослеть он, по сути, просто не успел, – размышляет Света, которая сейчас уже старше Андрея на семь лет. Ей пришлось повзрослеть без него и в одночасье.

Прийти в себя после случившегося ей помогла маленькая дочка. Страх потерять и ее вытеснил остальные чувства. Домой в Смоленск, к маме, Света не уехала. Родственникам погибших десантников власти города выделили квартиры в одном микрорайоне. Так они и оказались все рядом, перезнакомились, передружились и помогли друг другу выжить.

- Если бы не бабушка Саша, - говорит Света, - я бы не справилась. Она очень помогала, сидела с Ирочкой, когда мне надо было уйти по делам. Первое время городские власти нас не забывали, решали наши проблемы. Ежегодно 1 марта организовывали Вахту памяти: давали автобус, и мы навещали наши могилы. Мне однажды помогли попасть к нужному врачу в областную больницу, путевку в Анапу нам с Ирочкой давали, да и просто звонили узнать, как дела. А потом все заглохло, да и губернатор в области поменялся. Когда мне понадобилось перевести ребенка в детский садик поближе к дому, нам отказали. С тех пор я ни за чем не обращаюсь, справляюсь сама.

«Вам что, бесплатных памятников захотелось?»

Бабушка Саша - Александра Александровна Загораева, мама гвардии рядового Михаила Загораева. Ему было 29 лет, когда он погиб в бою в Аргунском ущелье. У его жены остался шестилетний сын. А у его матери - фотографии и… вопросы.

- Мы никогда не узнаем, кто виноват в том, что они погибли, - говорит Александра Александровна. - Материалы дела засекречены. Зачем это было сделано? Конечно, чтобы защитить кого-то. Не знаю, поедет ли кто-нибудь из нас в Чечню. Сомневаюсь, что настоящие виновные будут наказаны.

Михаил не должен был участвовать в том бою. Он служил не в шестой роте, а в четвертой, и находился на соседней высоте, где было тихо. Но в ночь на первое марта, когда десантники шестой роты погибали в неравном бою, взвод Михаила во главе с замкомбата майором Александром Доставаловым прорвался к ним на выручку. Пошли добровольцы. Они спасали товарищей и все до единого полегли рядом. Михаила Загораева посмертно наградили орденом Мужества.

Александра Александровна рассказывает, что сын всегда хотел быть военным. Да и с работой в Пскове было сложно. Вот он и пошел контрактником. Служить ему нравилось. Однажды он сильно поранил ногу, но все равно на следующий день отправился на тренировку и прыгал с парашютом вместе со всеми. О своей командировке в Чечню он семье не рассказывал.

- Когда я узнала, что он туда едет, то хотела пойти в дивизию и просить, чтобы его не отправляли, - вспоминает Александра Александровна, - Я ведь инвалид второй группы, мне могли пойти навстречу. Но он запретил. Сказал, чтобы даже не думала, иначе ему придется просто увольняться. Ну и уволился бы! Как я теперь жалею, что послушалась его! Перед отъездом к нам зашел Мишин приятель, он тоже должен был вскоре ехать в Чечню. И я тогда сказала им: зачем вы туда едете, вам что, бесплатных памятников захотелось? Ну зачем я тогда так сказала?

Ордена по разнарядке

Александра Александровна вспоминает последние разговоры с сыном и терзает себя вопросами, на которые нет ответа. Она говорит, что в первое время не верила, что Миши больше нет. Все вглядывалась в проходящих военных, надеясь увидеть сына.

- Я даже бомжей разглядывала. Мне казалось, что Миша не погиб, просто с ним что-то случилось, может, с головой какие-то проблемы. Ведь такое бывает с теми, кто воевал. Все ждала, что он вернется домой. А однажды мне приснился сон, будто Миша со мной, в этой новой квартире, которую он и не видел даже, и я прошу его сказать, кто виноват в их гибели. И Миша назвал мне фамилию. Я, когда проснулась, ее тотчас записала. Но на самом деле, я не придаю этому сну значения. Просто спрятала эту записку где-то дома и все.

И еще вопрос, который не дает покоя Александре Александровне даже спустя 11 лет: почему не всем погибшим десантникам присвоили звание Героя России?

- Как могли начальники в своих кабинетах определить, кто из них более герой? - спрашивает она. - Кому дать орден Мужества, а кому звание? Все просто: звание Героя - это деньги, которые надо выплачивать семье. Я вообще считаю, что все те мальчишки стриженые, что стояли в почетном карауле у свинцовых гробов своих товарищей, а на следующий день отправлялись в Чечню им на смену, уже герои. Уже заслужили.

«Здесь нельзя плакать!»

Сейчас со всеми выплатами, и по инвалидности, и за погибшего воина-сына, Александра Александровна получает от государства 13 800 рублей в месяц. Говорит, что на жизнь ей вполне хватает, ведь тратит она немного.

- Только вот в первые годы нам полагался еще и бесплатный проезд, но потом эту льготу забрали. А я, хоть и инвалид, не могу сидеть дома. Какое-то время нам помогал местный предприниматель, директор автобазы. То 400 рублей в месяц доплачивал, то 600, пока у него были деньги, - рассказывает Александра Александровна. - Недавно вот узнала, что нас приравняли к ветеранам Великой Отечественной войны, но льготы, которые при этом положены, почему-то не дают. Просто раздали эти бесполезные книжечки и все. Я знаю, что родные псковских спецназовцев, погибших за неделю до наших ребят, тоже имеют статус ветеранов ВОВ и уже начали судиться за эти льготы. Но пока им во всех исках отказывают.

По-настоящему все эти годы Александре Александровне помогает 76-я Гвардейская десантно-штурмовая дивизия, в которой служили погибшие десантники.

- На дивизию обижаться не могу, - говорит она. - Вот и с ремонтом в новой квартире они мне помогали. А главное: каждый год они организовывают День памяти, мы едем на кладбище, потом в дивизии накрывают стол, и мы вспоминаем наших мальчиков. Когда у них поменялся командующий, нас предупредили: мол, звоните, если что, не стесняйтесь. А вот люди уже почти не помнят, все-таки 11 лет прошло. О героях-десантниках уже мало пишут. Вы знаете, нас ведь даже в Москву к Путину приглашали. Я тогда растерялась и так ничего у него и не спросила, что хотела. Потом плакала в коридоре. Ко мне там охранник подошел: не плачьте, говорит. Здесь нельзя плакать!

Полина Орлова

Фото: РИА Новости

Источник: Псковская Лента Новостей http://pln-pskov.ru/society/104749.html

Совершенно секретно....

Derkyl — Sat, 27 Aug 2011 21:48:22 GMT

Бойцы 6-й роты

Строевой смотр 104-го парашютно-десантного полка

Ночной бой

Целые сутки после гибели 6-й роты федеральные войска не появлялись на высоте 776,0. Вплоть до утра 2 марта никто не обстреливал высоту, где хозяйничали боевики. Они не торопились: добили остававшихся в живых десантников, свалив их тела в кучу

Прошло 10 лет со дня гибели 84 псковских десантников в неравном бою с боевиками в Аргунском ущелье.Официальное расследование трагедии давно закончено, его материалы засекречены. Никто не наказан. Но родственники погибших уверены: 6-ю роту 104-го полка ВДВ предало командование федеральной группировки

ущелье на юге республики. 23 февраля глава объединенной группировки войск на Северном Кавказе генерал-лейтенант Геннадий Трошев сообщил, что с боевиками покончено – якобы остались только небольшие банды, только и мечтающие, сдаться в плен. 29 февраля командующий водрузил российский триколор над Шатоем и повторил: чеченских банд не существует. Центральные телеканалы показали, как министр обороны Игорь Сергеев докладывает и.о. президента Владимиру Путину об «успешном завершении третьего этапа контртеррористической операции на Кавказе».
В это самое время несуществующие банды общей численностью около трех тысяч человек обрушились на позиции 6-й роты 104-го парашютно-десантного полка, занимавшей высоту 776.0 у селения Улус-Керт Шатойского района. Бой продолжался около суток. К утру 1 марта боевики уничтожили десантников и прошли к селению Ведено, где и рассредоточились: одни сдались в плен, другие ушли продолжать партизанскую войну.

Приказано молчать
2 марта прокуратура Ханкалы возбудила уголовное дело по факту массового убийства военнослужащих. Один из прибалтийских телеканалов показал кадры, снятые профессиональными операторами со стороны боевиков: бой и куча окровавленных трупов российских десантников. Информация о трагедии достигла Псковской области, где дислоцировался 104-й парашютно-десантный полк и откуда родом были 30 из 84 погибших. Их родственники потребовали сообщить правду.
4 марта 2000 года начальник пресс-центра ОГВ на Северном Кавказе Геннадий Алехин заявил, что информация о больших потерях, понесенных десантниками, не соответствует действительности. Более того, никаких боевых действий в указанный период вообще не велось. На следующий день к журналистам вышел командир 104-го полка Сергей Мелентьев. С момента боя прошло пять дней, и в большинстве семей уже знали о гибели своих близких через сослуживцев на Кавказе. Мелентьев прояснил немногое: «Батальон выполнял задачу блокирования. Разведка обнаружила караван. Комбат выдвинулся к месту боя, управлял подразделением. Солдаты с честью выполнили свой долг. Я горжусь своими людьми».
6 марта о гибели десантников рассказала одна из псковских газет. После этого командир 76-й гвардейской Черниговской воздушно-штурмовой дивизии генерал-майор Станислав Семенюта запретил пускать автора статьи Олега Константинова на территорию части. Первым официальным лицом, признавшим гибель 84 десантников, стал губернатор Псковской области Евгений Михайлов – 7 марта он сослался на телефонный разговор с командующим ВДВ генерал-полковником Георгием Шпаком. Сами военные молчали еще три дня.
Родственники погибших осаждали КПП дивизии, требуя выдать им тела. Однако самолет с «грузом 200» посадили не в Пскове, а на военном аэродроме в Острове и держали там гробы несколько дней. 9 марта одна из газет со ссылкой на источник в штабе ВДВ написала, что на столе у Георгия Шпака уже неделю лежит поименный список погибших. Командующему было во всех подробностях доложено об обстоятельствах гибели 6-й роты. И только 10 марта молчание наконец нарушил Трошев: его подчиненные якобы не знали ни о количестве погибших, ни о том, к какому подразделению они принадлежат!
Хоронили десантников 14 марта. На траурную церемонию в Пскове ждали Владимира Путина, но он не приехал. На носу были президентские выборы, а цинковые гробы – не лучший «пиар» для кандидата. Удивительнее, однако, что не приехали ни глава Генштаба Анатолий Квашнин, ни Геннадий Трошев, ни Владимир Шаманов. В это время они находились с важным визитом в Дагестане, где получали звания почетных граждан дагестанской столицы и серебряные кубачинские шашки из рук мэра Махачкалы Саида Амирова.
12 марта 2000 года появился президентский указ №484 о присвоении 22 погибшим десантникам звания Героя России, остальные погибшие удостоились ордена Мужества. Избранный президентом Владимир Путин все-таки приехал в 76-ю дивизию 2 августа, на день ВДВ. Он признал вину командования «за грубые просчеты, которые приходится оплачивать жизнями русских солдат». Но ни одно имя названо не было. Спустя три года дело о гибели 84 десантников было закрыто заместителем Генпрокурора Сергеем Фридинским. Материалы следствия до сих пор не обнародованы. Картину трагедии десять лет по крупицам собирают родственники и сослуживцы погибших.

Высота 776.0
104-й парашютно-десантный полк перебросили в Чечню за десять дней до трагического боя. Подразделение было сводным – его на месте доукомплектовывали бойцами из 76-й дивизии и бригад ВДВ. В 6-й роте оказались бойцы из 32 регионов России, а командиром был назначен майор спецназа Сергей Молодов. Он и с бойцами познакомиться не успел, как роту уже отправили на боевое задание.
28 февраля 6-я рота и 3-й взвод 4-й роты начали 14-километровый марш-бросок в сторону Улус-Керта – без предварительной разведки местности, без обучения молодых солдат ведению боевых действий в горах. На выдвижение были отведены сутки, что очень мало, учитывая постоянные спуски-подъемы и высоту местности – 2400 метров над уровнем моря. Вертолеты командование решило не использовать – якобы из-за отсутствия естественных площадок для приземления. Отказались даже забросить в точку выдвижения палатки и печки-буржуйки, без которых солдаты замерзли бы насмерть. Десантники вынуждены были тащить весь скарб на себе, и из-за этого не взяли тяжелого вооружения.
Целью марш-броска было занять высоту 776.0 и не допустить прорыва боевиков на этом направлении. Задание было заведомо невыполнимо. Военная разведка не могла не знать, что к прорыву через Аргунское ущелье готовятся около трех тысяч боевиков. Такая толпа не могла незаметно продвигаться на протяжении 30 километров: в конце февраля в горах почти нет «зеленки». Путь у них был один – через ущелье по одной из двух десятков троп, многие из которых выходили прямо к высоте 776.0.
– Нам приводили аргументы командования: мол, на каждой тропе по роте десантников не поставишь, – рассказал один из военнослужащих 76-й дивизии. – Но можно было наладить взаимодействие между подразделениями, создать резерв, пристрелять пути, по которым ждали боевиков. Вместо этого почему-то позиции десантников оказались хорошо пристреляны боевиками. Когда закипел бой, солдаты с соседних высот рвались на помощь, запрашивали приказ командования, но ответом было категорическое «нет». Ходили слухи, что чеченцы выкупили проход по ущелью за полмиллиона долларов. Многим чиновникам с российской стороны было выгодно, чтобы они вырвались из окружения, – они хотели и дальше зарабатывать на войне.
Первое столкновение разведчиков 6-й роты с боевиками произошло 29 февраля в 12.30. Сепаратисты были удивлены, встретив на пути десантников. Во время короткой перестрелки они кричали, что их надо пропустить, потому что командиры уже обо всем договорились. Существовала ли эта договоренность на самом деле, проверить уже невозможно. Но все милицейские блокпосты по дороге на Ведено почему-то были сняты. По данным радиоперехватов, глава боевиков эмир Хаттаб получал по спутниковой связи команды, просьбы, подсказки. И его собеседники находились в Москве.
Ротный Сергей Молодов погиб от снайперской пули одним из первых. Когда командование взял на себя комбат Марк Евтюхин, десантники уже находились в непростом положении. Окопаться они не успели, и это резко понизило их обороноспособность. Начало боя застало один из трех взводов при подъеме на высоту, и большую часть гвардейцев боевики расстреляли, как мишени в тире.
Евтюхин находился на постоянной связи с командованием, просил подкрепления, поскольку знал: свои десантники стоят в 2-3 километрах от высоты 776.0. Но на донесения о том, что он отражает нападение нескольких сотен боевиков, ему спокойно отвечали: «Всех уничтожить!»
Офицеры-десантники рассказывают, что заместитель командира полка запретил вступать с Евтюхиным в переговоры, поскольку тот, дескать, паникует. На самом деле паниковал он сам: поговаривали, что после командировки в Чечню подполковник Евтюхин должен был занять его должность. Замкомполка сказал комбату, что свободных людей у него нет, и призвал соблюдать режим радиомолчания, чтобы не мешать работать фронтовой авиации и гаубицам. Однако огневую поддержку 6-й роте оказывала только полковая артиллерия, орудия которой работали на пределе дальности. Артиллерийский огонь нуждается в постоянной корректировке, а у Евтюхина не было специальной приставки к рации для этой цели. Он вызывал огонь по обычной связи, и многие снаряды падали в зоне обороны десантников: у 80 процентов погибших бойцов потом были обнаружены осколочные ранения от чужих мин и от «своих» снарядов.
Десантники не получили никакого подкрепления, хотя окрестности были нашпигованы войсками: федеральная группировка в радиусе ста километров от села Шатой насчитывала свыше ста тысяч военнослужащих. В распоряжении командующего подразделениями ВДВ на Кавказе генерал-майора Александра Ленцова имелась и дальнобойная артиллерия, и высокоточные установки «Ураган». Высота 776.0 была в зоне их досягаемости, но ни одного залпа по боевикам не последовало. Выжившие десантники рассказывают, что к месту боя прилетал вертолет «Черная акула», дал один залп и улетел. Командование впоследствии утверждало, что в таких погодных условиях вертолеты использовать было нельзя: темно и туманно. Но разве создатели «Черной акулы» не прожужжали всей стране уши, что этот вертолет всепогодный? Через сутки после гибели 6-й роты туман не помешал вертолетчикам невооруженным глазом рассмотреть и доложить, как боевики собирают на высоте тела убитых десантников.
В три часа ночи 1 марта, когда бой шел уже около 15 часов, к окруженным самовольно прорвались пятнадцать гвардейцев из 3-го взвода 4-й роты во главе с майором Александром Достоваловым. Чтобы воссоединиться с комбатом, Достовалову и его бойцам потребовалось сорок минут. Еще 120 де-
сантников под командованием начальника разведки 104-го полка Сергея Барана также самовольно снялись с позиций и форсировали реку Абазулгол, двигаясь на помощь Евтюхину. Они уже начали подъем к высоте, когда их остановил приказ командования: прекратить продвижение, вернуться на позиции! Командир группы морской пехоты Северного флота генерал-майор Александр Отраковский неоднократно просил разрешения прийти на помощь десантникам, но так его и не получил. 6 марта из-за этих переживаний у Отраковского остановилось сердце.
Связь с Марком Евтюхиным прекратилась 1 марта в 6 часов 10 минут. По официальной версии, последние слова комбата относились к артиллеристам: «Вызываю огонь на себя!» Но сослуживцы рассказывают, что в свой последний час он помянул командование: «Вы нас предали, суки!»
Федералы появились на высоте лишь спустя сутки после этого. Вплоть до утра 2 марта никто не обстреливал высоту 776.0, где хозяйничали боевики. Они добили раненых десантников, свалив их тела в кучу. На труп Марка Евтюхина надели наушники, установили перед ним рацию и водрузили на самый верх кургана: дескать, зови – не зови, никто к тебе не придет. Боевики унесли с собой тела почти всех своих убитых. Они не торопились, словно и не было вокруг стотысячной армии, словно кто-то гарантировал, что ни один снаряд не упадет на их голову.
После 10 марта военные, скрывавшие гибель 6-й роты, ударились в патриотический пафос. Сообщалось, что ценой своей жизни герои уничтожили около тысячи боевиков. Хотя никто и по сей день не знает, сколько сепаратистов было убито в том бою. Прорвавшись к Ведено, чеченцы сбросили балласт: несколько десятков раненых сдались в плен внутренним войскам (сдаваться десантникам они категорически отказывались). Большая их часть вскоре оказалась на свободе: местные милиционеры уступали настойчивым просьбам местных жителей вернуть в семьи кормильцев. Не менее полутора тысяч боевиков ушли в горы на восток сквозь места дислокации федералов. Как им это удалось, никто не выяснял. Ведь, по словам генерала Трошева, от бандформирований остались одни огрызки, а мертвые десантники пришлись авторам версии очень кстати: мол, эти герои и уничтожили всех бандитов. Договорились до того, что 6-я рота ценой своей жизни спасла российскую государственность, сорвав планы бандитов по созданию на территории Чечни и Дагестана исламского государства.

Находка для пиара
Президент Путин сравнил подвиг 6-й роты с подвигом героев-панфиловцев и высказался за создание памятника десантникам. Военные взяли под козырек, и 3 августа 2002 года состоялось торжественное открытие 20-метровой конструкции в форме раскрытого парашюта возле КПП 104-го полка в Черехе. Под куполом выгравировали 84 автографа погибших бойцов.
– Против такой версии памятника возражали почти все родственники ребят и псковские власти, – говорит Татьяна Коротеева, мама рядового Александра Коротеева. – Но военные сделали, как им было надо. Нам поначалу как-то дико было возлагать цветы парашюту, но потом привыкли.
Василия Достовалова, отца Героя России майора Александра Достовалова, на открытие памятника не пригласили. Он сперва по несколько раз в год мотался из Симферополя в Псков на могилу сына, а к августу 2002 года стало туго с деньгами. Средства на дорогу собрали крымские десантники, которые нашли старика – как же, у них на Украине живет отец самого Достовалова!
Но выступить на открытии «парашюта» Василию Васильевичу не дали. Достовалов завелся: мол, сын на окруженную сопку пробился, а я на трибуну не смогу? Но офицеры встали у него на пути: вдруг старик что-нибудь ляпнет не то? От родителей и вдов не выступал никто. Зато те, кого торжественно приглашали на трибуну, даже не потрудились поинтересоваться историей боя под Улус-Кертом. Никто из выступавших не назвал ни одного из погибших по имени. А вице-спикер Совета Федерации предложил почтить память «погибших в скоротечном бою». То же самое повторилось в марте 2010 года на десятилетии подвига 6-й роты. Приехал полпред президента в Северо-Западном округе Илья Клебанов, достал из кармана бумажку, прочитал. После него выступали сослуживцы. Нынешнего комполка трясло, он только и смог сказать: «Вечная память ребятам!»
У некоторых стариков не было возможности приехать на открытие памятника или на 10-летие подвига 6-й роты. Им собирали деньги небогатые сослуживцы их детей.
– Надежда Григорьевна Нищенко, мама рядового Алексея Нищенко, попросила администрацию поселка Бежаницы, где она проживает, помочь ей добраться в Псков на очередную годовщину памяти ребят, – рассказывает мать Миши Загораева, Александра Александровна. – Администрация ей отказала, но сама приехала на машине. Мать добиралась на перекладных.
Погибшие дети Загораевой и Коротеевой были из 4-й роты – из тех, кто без приказа прорвался на выручку окруженным товарищам вместе с майором Достоваловым. Все 15 бойцов погибли, Героя России дали только троим. Перед открытием памятника родственников погибших собрали в доме офицеров и сказали: «С родителями Героев у нас будет отдельный разговор, а остальные, пожалуйста, погуляйте». Разговор был о пособиях и выплатах. Нельзя сказать, что власти отвернулись от родственников героев-десантников. Многие семьи получили квартиры. Но до сих пор ни одна семья не получила компенсации за погибшего, которая в 2000 году составляла 100 тысяч рублей. Кое-кто из близких героев пытается отсудить эти деньги через Страсбургский суд по правам человека.
Семьи погибших создали организацию «Красные гвоздики», чтобы сохранить о ребятах память и попытаться выяснить правду об их гибели.
– Ко мне приходили ребята из полка, говорили, что им все рассказывать нельзя, – говорит Александра Загораева. – Они на карте показывали, где сидели с оружием в руках, готовые броситься на выручку роте. Но приказа не было. Человека, который заводил уголовное дело по факту гибели роты, уволили. Он сказал мне, что знает, как погибли ребята, и расскажет нам, когда выйдет на пенсию. Нам многие рассказывали, что тропу с нашими мальчиками продали. Кто продал, мы, наверное, уже не узнаем. Спустя три года мы хотели ознакомиться с материалами расследования – нам почитать их не дали.
За гибель героев ответил командир 104-го полка Сергей Мелентьев, который во время боя шесть раз просил командующего Восточной группировкой генерала Макарова разрешить роте отступить. Мелентьева перевели в Ульяновск с понижением. Перед отъездом из Пскова он заходил в каждый дом, где жили семьи погибших солдат, и просил прощения. Спустя два года Мелентьева не стало – у 46-летнего полковника не выдержало сердце.
Непросто сложились судьбы шестерых выживших десантников. В полку многие считали их предателями. Ходили слухи, что у двоих даже автоматы были в смазке, с полными магазинами: якобы они где-то отсиделись, пока шел бой. Большинство офицеров части были против того, чтобы их представляли к наградам. Но пятеро из них получили Ордена Мужества, а рядовой Александр Супонинский – звезду Героя России. Он приезжает почти на каждое мероприятие в дивизию.
– Мне помогли с квартирой в Татарстане, стал искать работу, – говорит Александр. – Но Героя России, которому положены льготы, путевки, санаторные, брать нигде не хотели. Спрятал звезду – сразу получил работу.
Родина на протяжении десяти лет не забывает своих героев, обнаружив в них редкий сегодня потенциал для пиара. В 2004 году в Лужниках прошла премьера мюзикла «Воины духа», призванного, по мысли создателей, увековечить память 6-й роты. Премьеру предварило появление на сцене всех шести выживших десантников. Сюжет якобы о них: 18-летнего парня, перед которым открыты все дороги в жизни, искушает Провайдер, дьявол из Интернета, при помощи виртуального монстра, Супергероя. Демоны пытаются соблазнить призывника прелестями потребительского существования, но в борьбе за его душу им противостоит Комбат, прообразом которого стал Марк Евтюхин. И юноша двигается в вечность, навстречу боевому братству и героической смерти. Несмотря на участие нескольких раскрученных киноактеров, мюзикл не имел особого успеха.
О подвиге 6-й роты были также сняты патриотические фильмы «Прорыв» и «Русская жертва», сериалы «Честь имею» и «Грозовые ворота». В финале одной из этих картин на помощь перемолотившим сотни боевиков десантникам прилетают вертолеты и всех спасают. В титрах цинично сообщается, будто фильм основан на реальных событиях.

Петербург-Псков
Денис ТЕРЕНТЬЕВ

Первоисточник СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО

10-летие подвига 6-й роты

block — Tue, 28 Jun 2011 18:42:09 GMT